?

Log in

No account? Create an account

thinkai


блог владимира богданова


4 января 2018 года умер художник-шестидесятник Владимир Янкилевский
thinkai

Мы подружились в 2010 году. Владимир Борисович приезжал в Москву из Парижа по делам, пригласил на разговор в свою мастерскую. В итоге проговорили до вечера, взахлеб. Листали только что сделанные автомонографические альбомы с фотографиями времен Таганки и Манежа-1962, записали большое интервью. Янкилевский сам много спрашивал, что происходит в Москве, в нашем современном искусстве. С интересом слушал, что у нас поднимается новая волна интереса к шестидесятникам. Помню, предложил ему съездить в ГТГ, где в тот момент часть одного из залов была посвящена послевоенному неофициальному искусству. И в один из дней мы рванули в Третьяковку. На метро, пешком. Поразило, что я еле поспевал за этим спортивным сухощавым 72-летним человеком. В зале висело несколько его работ. Одну из них должны были до этого подреставрировать, и он внимательно рассматривал, как все было сделано. В Третьяковке в те времена запрещено было фотографировать. Но тут уж не до правил. Вскинул фотоаппарат, говорю: «Владимир Борисович, давайте рядом с «Диалогом»?» Смотрители тут как тут: «Нельзя, нельзя!». Пришлось объяснять: «Не мешайте. У нас особый случай. Это сам автор, ему можно». Позже как раз именно этими фотографиями мы проиллюстрировали статью о Янкилевском в википедии. Пора было уже расходиться, но еще больше часа не могли наговориться, ходили по Большой Якиманке взад-вперед: Сретенская группа, Кабаков, Неизвестный… Ну, до следующего раза – вы когда снова планируете в Москву? «Скоро. В ГЦСИ будет презентация автомонографических альбомов и «Анатомии чувств»». 

Read more...Collapse )

Предсмертная просьба Казимира Малевича
thinkai

Письмо советскому правительству от самого важного русского художника для мировой истории искусства. И самого дорогого.

Предсмертная просьба Малевича. Фото с выставки Архив Харджиева



Случайные неодадаизмы
thinkai
Вдохновленное Вагричем Бахчаняном и Дамиром Муратовым:


  • Дегенеративно-прикладное искусство

  • График упорки территории

  • Пьет - значит любит

  • После нас хоть потом



Как блокчейн изменит рынок искусства. Наши Нью-Васюки
thinkai
Победа блокчейна наступит она ровно в тот момент, когда практическую выгоду от новой технологии почувствуют не организации (галереи с аукционами), а обычные граждане. Вспомните, как быстро и бесповоротно вошло в нашу жизнь то же «Яндекс. Такси». А сколько поначалу было недовольных! Таксопарки старой формации, водители, привыкшие жить по-старому, «бомбилы» в аэропортах и другие. А чем в итоге все закончилось? Прогресс победил. Клиенты проголосовали рублем: выбрали то, что им дешевле и удобнее. И рынок мигом перестроился под новые правила.

Вот и с арт-рынком изменения, скорее всего, произойдут по той же схеме. Когда покупатели увидят в блокчейне реальный комфорт и безопасность, то дальше под них подстроятся все — и галереи, и аукционы, и дилеры.


Тезисно о возможных областях применения блокчейн в будущем на арт-рынке.

1. Прозрачное формирование провенанса. Блокчейн по своей природе подходит не только для мониторинга сделок, но и для фиксации всей истории бытования работы. В базу данных (блокчейн) может заноситься подтвержденная информация об участии в выставках, каталогах, публикациях и пр. То есть эта технология хорошо подходит для автоматического ведения провенанса, влияющего на дальнейшую инвестиционную судьбу предмета.

2. «Виртуальный нотариат». Подтверждение решений в отношении собственности и различных прав через блокчейн — это потенциально куда более надежная технология, чем записи в бумажных журналах нотариусов. И более прозрачная. Все-таки нотариус — человек из плоти и крови, а потому уязвим для соблазнов и принуждения. О своих действиях нотариус-человек не обязан докладывать другим нотариусам, нет надежных инструментов контроля. А в блокчейне ничего не скроешь и задним числом записей не изменишь. Ну и, конечно, все должно стать удобнее и дешевле. С «виртуальным нотариатом» художникам, в частности, станет проще отдавать произведения на выставки или хранение, избегая в дальнейшем эксцессов с возвратом работ, их незаконной продажей и любой затратной юридической волокиты. Зашел на сайт, оформил передачу картин, указал сроки и условия их возврата, информация легла в блок блокчейна, и дальше живи себе спокойно. Денег услуга станет стоить символических, а сделать все можно будет не выходя из дома.

3. «Цифровой регистратор» авторских прав. Художник может сделать фото или видео произведения, зафиксировать время события и зарегистрировать в блокчейне авторское право и право собственности на свою работу. В дальнейшем это поможет следить за перепродажей и случаями воспроизведения/публикации произведения. Кроме того, «цифровой регистратор» — это еще и способ зафиксировать приоритет новаторских идей в искусстве. По аналогии с авторским правом и патентованием.

4. Гарантия подлинности через «умные метки» и «синтетическую ДНК». Суть в том, что авторизованные художником произведения (например, законченные вещи в мастерской) могут маркироваться высокотехнологичным способом, а данные о метке подлинности записываются в блокчейн и будут следовать за картиной на протяжении всей ее жизни.

5. Контроль за аутентичностью и тиражом цифрового медиаискусства. Как обеспечить доверие покупателя при перепродаже цифрового видео? Как гарантировать соблюдение тиража, уникальность и подлинность? Как проследить, что с проданного и переданного по сети файла злоумышленники не налепят копий? Возможный ответ на эти вопросы — привязка оригиналов медиаискусства к реестру-блокчейну. Решение вопроса о доверии потенциально приведет к увеличению числа коллекционеров и росту рынка актуального медиаискусства, которое сегодня покупают лишь самые смелые собиратели.

6. Регистрация и быстрая проверка экспертных заключений. Многие знают, что сейчас мы проверяем подлинность экспертных заключений поступающих на торги картин вручную: звоним и спрашиваем, действительно ли выдавалась ли бумага о подлинности с таким-то номером и датой. Не том конце тоже ищут, проверяют, тоже всё не быстро. В общем, каждый раз происходит необходимая, но неэффективная трата времени и сил. С появлением защищенного электронного реестра экспертных заключений процесс проверки можно здорово оптимизировать.

7. «Умные контракты» между покупателем предметов искусства и продавцом. Бывает как: в Интернете люди договорились, деньги перечислены, а картина адресату не отправлена. Или наоборот: картину отправили, а денег нет. А по уму должно быть так: покупатель с продавцом заключают сделку (например, через форму на сайте ARTinvestment.RU), решение о покупке автоматически регистрируется в блокчейне, система видит, что деньги у покупателя есть, но продавец получает их автоматически только тогда, когда сработало оповещение о доставке картины покупателю. Это может быть уведомление от транспортной компании или еще какая-то форма подтверждения выполнения условий контракта. Раньше контролировать выполнение контрактов поручали банкам (через аккредитив) или другим посредникам (например, аукционным домам). Но в будущем с этим вопросом вполне справится блокчейн и «умные контракты».

8. «Умные контракты», интегрированные в онлайн-аукционы. По окончании торгов автоматически могут срабатывать несколько условий: списываться оплата с победителя, начисляться комиссия аукциону и другие отчисления, проводиться деньги продавцу после подтверждения о доставке. «Умный контракт» по окончании торгов может автоматически пригласить на доставку транспортную компанию, проинформировать все заинтересованные стороны. И все это само, автоматически, закрывая массу рутинных операций. Кроме того, с «умными контрактами» аукционы будут лучше защищены от хулиганства (злонамеренных ставок) и отказов в выкупе выигранных лотов.

9. Автоматическая оплата налогов и других отчислений, предусмотренных законодательством. Блокчейн позволяет эффективно вести мониторинг движения картин на публичном рынке, да и вообще все эпизоды смены их владельцев. Ну а дальше в ход может вступать хорошо знакомый нам «смарт-контракт»: прошла продажа — сразу автоматически начислился налог, платежи по droit de suite и пр.

10. Секьюритизация арт-рынка. Речь идет в первую очередь о выпуске разных деривативов (например, арт-акций), обеспеченных реальными произведениями искусства. Эта идея будоражит сегодня многих. Но как раз о ней я упоминаю без особого энтузиазма, потому что причины прежних неудач арт-бирж были отнюдь не технологические. Впрочем сегодня по-прежнему кто-то (обычно финансисты и инвесторы, далекие от искусства) верит, что можно «поделить» шедевры на акции и торговать ими на арт-биржах. При этом отрицая собственническую и эгоистичную природу настоящего коллекционера, которая является истинной пружиной рынка искусства.

Чтобы представить себе масштаб последствий, давайте включим фантазию и представим, как может выглядеть аукцион искусства в будущем? Рассказываю.

Допустим, покупатель во Владивостоке решил продать картину Бориса Григорьева. Экспертизы у картины нет. Владелец делает фотографию (или 3D-фото, как угодно), вносит данные по форме (размер и пр.) и регистрирует заявку на продажу в блокчейне (например, на сайте ARTinvestment.RU). Информация о продаваемой картине быстро поступает на удаленную торговую площадку (аукцион) в открытый доступ. Одновременно автоматически со сдатчиком на площадке заключается «умный контракт» со стандартным набором условий. В обозначенный срок аукцион заканчивается. Допустим, выигрывает покупатель из Москвы, у которого, согласно данным из блокчейна, точно есть деньги на эту покупку. Тогда по окончании торгов срабатывает «умный контракт» вида «оплата после экспертизы». По его условиям, информация о картине автоматически поступает в транспортную компанию и в экспертную организацию, где ее ставят в очередь и начинают ждать. Картина едет в Москву, экспертиза дает «добро». Запись об этом тут же поступает в блокчейн, и в этот момент продавец получает деньги. Сделка завершена, и «умный контракт» санкционирует оплату комиссии аукциону. Причем конкуренция и сокращение издержек посредника позволит уменьшить комиссионный сбор с покупателя с нынешних 15 % до, например, 3 %. Еще одна приятная новость для покупателя.

Пусть сегодня это звучит как Нью-Васюки. Но, согласитесь, прежних потенциальных возможностей злоупотреблений в схеме практически нет. Участники зарабатывают только в тот момент, когда все условия сделки выполнены.

А теперь несколько причин, которые будут мешать быстрому внедрению блокчейна на арт-рынке:

1. Историческая инерция ряда участников рынка. Например, можно сколько угодно долго объяснять, что доступ к единой базе экспертных заключений — это всеобщее благо для рынка. Но если сами эксперты против (а это мы видели собственными глазами), то быстро ничего не сдвинется. Или можно долго убеждать в пользе чипирования и паспортизации культурных ценностей, но если коллекционеры против, то заставить не получится. Крупные сделки еще долгие годы будут заключаться в тихих местах, чтобы, боже упаси, никаких лишних глаз. А уж в Интернете — ни за что. Да что там в Интернете… В наши дни существуют участники рынка, которые не то что в Интернете ничего не показывают, а даже счетов в банках не держат. Чтобы ни в какую базу данных не попасть и чтоб никакие нити с официальной системой не связывали. Нужно признать, что искусство сегодня остается редким активом, который не требуется регистрировать (в отличие от недвижимости, акций, долей и пр.) и вообще как-то обнародовать. И не все участники рынка искусства захотят, чтобы в этот закрытый мир понимающих в жизни людей влезали юные умники со своим блокчейном.

2. Низкое доверие к государству. Как люди рассуждают? Сегодня тебя заманивают какой-нибудь полезной паспортизацией, «умными метками» и «виртуальным нотариатом», призывают всячески «выйти из тени», а завтра — «берут на карандаш» и вкатывают всем особо доверчивым «налог на роскошь». Причем взимаемый потенциально тоже по схеме «умного контракта» — так, чтобы вообще не было шансов успешно оспорить что-либо в суде. Возможно такое? Да запросто.

3. Риски обезличенного правосудия, проблема разрешения споров. Одним из главных преимуществ внедрения блокчейн-технологий считается способность снизить или исключить «человеческий фактор». Но любой алгоритм не застрахован от сбоев. Всего не предусмотришь. Ошибся, деньги перечислил не на тот кошелек или еще что. Потенциально все равно будут возникать ситуации, когда контрагентам потребуется восстановить справедливость традиционным способом — рассудить по-человечески, а не просто в рамках бездушного «умного контракта». И как эти вопросы будут решаться в системах без живого человека — пока не понятно.

Полная версия статьи - на ARTinvestment.ru

Снова запрещают Сидура
thinkai
При советской власти - понятное дело. Но сейчас-то?

В 2015 году в Манеже перебили часть экспонатов. Думали, что нелепый разовый эксцесс со стороны неразобравшихся людей. Объяснили, что гуманист, человек, прошедший войну, большой художник. Директора музеев вступились. А в конце 2016 года в последний момент отменили выставку. Уже подготовленную и согласованную, которая должна была в начале 2017 года открыться в парижском Российском духовно-культурном православном центре. С формулировкой: проведение выставки "признано нецелесообразным". Практически развернули на пороге. И это уже сложно списать на случайность.





Русский рынок искусства. Итоги-2016
thinkai
Искусство мы любим так, что никому мало не покажется. Интернет-мем «Очередь на Серова», полевая кухня для желающих посмотреть на «Девочку с персиками», легендарные толпы на выставку Айвазовского, погром в Манеже на выставке Сидура, давка в толпе страждущих посмотреть сокровища Ватикана, рекорды от русских коллекционеров на лондонских «русских торгах» - все это культурные завоевания уходящего 2016 года. Успехи в обеспечении «умного досуга» недавно отмечал и президент – главный в этом году посетитель Третьяковки и невольный инициатор «очереди на Серова». В декабре на заседании Совета по культуре и искусству он привел данные, что «число посетителей музеев у нас достигло почти 120 миллионов человек в год. Вообще, не знаю, в какой‑то другой стране мира, сопоставимой по населению, есть ли такие показатели. Очень сомневаюсь».



Казалось бы, столь феноменальное рекордное количество зрителей, неизбежно должно конвертироваться и в заметное число покупателей. В стране, где тысячи людей готовы часами стоять на морозе, чтобы купить билет в музей, по определению должен быть внушительный внутренний рынок изобразительного искусства. А галеристы, да аукционеры так и просто должны с золота есть.

Успокойтесь, завистники, это даже близко не так.



ARTinvestment.RU только что подвел предварительные итоги за 2016-й год (не окончательные, в конце декабря пройдет несколько аукционов). Так вот, согласно нашим данным, объем продаж русского аукционного рынка составил 6,6 млн долл (+ 43% по сравнению с 2015-м). На круг вместе с галерейными и дилерскими продажами мы можем оценить внутренний рынок изобразительного искусства (живопись, графика, скульптура) в районе 25 млн. долл. Всего.

Насколько это мало? Для сравнения, Sotheby’s лишь за один раз на декабрьских русских торгах продал русского искусства примерно в три раза больше, чем все русские аукционы за год. Аукционы Китая в год продают в 650 раз больше. И даже у нас в 2013 году, до санкций, аукционный оборот был 21 млн долл. – в три раза больше. В общем, тут как ни крути. При всех возможных допущениях, это просто крошечная цифра для почти 147-миллионной страны.

Почему так? О-о-о. А почему ни один международный аукционный дом (включая Sotheby’s, Christie’s и даже принадлежащий русским Phillips) не проводит и не планирует проводить торги в России? Почему ни одна из зарубежных галерей с международной сетью (например, Gagosian) не открыла филиал в Москве? Почему русские коллекционеры предпочитают переплачивать, но совершать дорогие покупки в Лондоне? И почему многие из них решают не ввозить в Россию русские картины, купленные за рубежом? Очевидно, не все ладно в московском королевстве. Ни с законодательством, ни с правилами вывоза-ввоза, ни с бизнес-климатом, ни с доверием между коллекционерами и государством.
Что реально поменялось на внутреннем рынке русского искусства в уходящем году? Не так уж много. Дело в том, что основные фундаментальные потрясения на рынке произошли еще в 2014-2015 годах, месяцев через шесть после введения санкций. Тогда еще вопреки уверенности продавцов, что рынок искусства благополучно «уйдет в доллары» и пересидит, цены в долларах не удалось удержать даже близко к прежним. Покупатели, доходы которых остались в рублях, дружно сказали: «Нет, так не пойдет! Забудьте про доллары». В итоге цены на искусство после обвала курса национальной валюты в большинстве своем остались такими же, в рублях. То есть в долларах цены снизились примерно в два раза. То, что раньше покупали за 10 000 долларов стало стоить 5 000.

По идее такое падение цен должно было вызвать всплеск интереса со стороны иностранцев, граждан с валютными доходами. В первую очередь со стороны бывших наших людей, живущих в эмиграции и разбирающихся в русском искусстве. И такой всплеск поначалу фиксировался. Но чиновники быстро поставили заслон. В 2016 году процедура оформления разрешенных к вывозу из России картин усложнилась так, что сделать это стало по силам лишь владельцу российского паспорта, причем желательно живущему в Москве. Иностранцам же устроили такой квест с вывозом, что честно им стало проще плюнуть и отказаться от покупки, чем приезжать в Россию и ввязываться в оформление документов. Конечно, при особом желании выход можно найти, но как рабочая бизнес-схема это уже не годится. В итоге экспорт русского искусства у многих остановился. Преимуществами девальвации русским участникам рынка воспользоваться не дали. Шанс был упущен. И никто за это не ответит - штирлица, скорее всего, даже наградят. Времена настали такие, что реализовать вредную для бизнеса идею под лозунгом защиты культурного наследия сегодня гораздо проще и безопаснее, чем любую полезную идею по либерализации ввоза-вывоза. Разрешил – вдруг, коррупционер? А запретил – молодец, державник! И это лишь один из длинных «минусов» для арт-рынка в контексте ухудшения делового климата. Еще более серьезные последствия для него несли уголовные преследования бизнесменов, работающих на рынке искусства. В 2016 году был неожиданно приговорен к реальному сроку и отправлен в колонию антиквар Анатолий Боровков. Члена Международной конфедерации антикваров и арт-дилеров, большого знатока и уважаемого на рынке человека осудили за кражу раритетных книг из библиотек – ну как в такое поверить. В этом же году появились странные резонансные дела и приговоры по контрабанде – непонятные и неубедительные для многих участников арт-рынка. Частные случаи? Но нас очень мало. Когда кто-то уходит, мы сразу чувствуем. И эти личные трагедии говорят об уровне делового комфорта куда красноречивее, чем абстрактные проценты роста оборота.

Но хватит о минусах. Поговорим о нейтральном. Что за год поменялось в поведении и предпочтениях людей?
1. Рынок окончательно перешел под контроль покупателей. Условия сегодня диктуют владельцы денег, в отдельных сегментах установилась практически олигопсония – диктат малого числа покупателей.
2. Уже на второй год кризиса покупателей стал интересовать не столько вопрос, как это может подорожать в будущем (его вообще уже перестали задавать), а вопрос ликвидности. Можно ли будет купленную вещь продать быстро, даже по сниженной цене? – вот, что важно сегодня людям. Все думают о варианте «а что, если наступит черный день».
3. Лучше всего в уходящем году продавались произведения художников-шестидесятников – представителей неофициального послевоенного искусства до 700 000 рублей, а также крепкие работы современных художников в диапазоне до 100 000 рублей. И, конечно, шедевры по правильным ценам как всегда вызывают интерес покупателей.
4. Повысились требования к качеству живописи и графики. Совсем сложно стали продаваться незаконченные произведения, эскизы, наброски, даже первых имен. Низкий спрос второй год фиксируется на русскую классику XIX века, соцреализм среднего уровня.
5. На рынке чаще стали появляться шедевры и качественные работы выше среднего уровня. Продавцы стремились придержать их до лучших времен. Но пауза затянулась. Никто не знает, насколько затянется нынешняя ситуация – на 3 года или на 10 лет? Зато видят, что конъюнктура по целому ряду направлений (например, по русской классике XIX века) продолжает ухудшаться. Тот же Айвазовский даже на лондонских торгах за последние пять лет подешевел уже раза в три. На нашем внутреннем рынке вектор тот же. Лучше не становится. Вот и продают.

Наконец, о позитиве. Было ли в 2016 году что-то внушающее оптимизм? Было.
1. Рост процента продаж на внутренних аукционах по сравнению с 2015 годом составил 11% до уровня 46%. Косвенно это свидетельствует о росте покупательской активности. Люди устали годами находиться в унынии и начали покупать.
2. На аукционах стало расти число покупатели из регионов России. Особенно мы чувствуем это по своим торгам. Раньше 100% лотов уходило в Москву и Питер. Теперь люди из других городов почувствовали вкус к покупкам искусства в онлайне - нам все чаще приходится заниматься упаковкой и доставкой. Именно расширение базы покупателей – залог будущей устойчивости рынка. Без этого мы помним, что бывает: недавняя эмиграция 10-15 важных коллекционеров усадила многих участников рынка на хлеб и воду. Это не дело.
3. В середине 2016 года дилеры начали сами активно покупать предметы впрок. Мы видим у себя на AI Аукционе. Такое поведение - верный симптом того, что рынок близок к завершению стадии падения. То есть профессионалы рынка делают ставку на предстоящий возможный рост и голосуют за это рублем. Для остальных это тоже сигнал к разумным покупкам, без спешки и фанатизма.

Прогнозы? Рассчитываю сугубо на консервативный сценарий развития. Следующий год, и еще несколько лет будем жить скорее всего плюс-минус так же. Предпосылок к улучшению не видно. Помимо душевной страсти для покупок искусства людям требуется понимание перспектив, вера в будущее, чувство, что внуки захотят жить на своей родине. Без этого не будет настроения покупать.

Что же делать? Увы, нет для этого рынка какого-то одного секретного ингредиента. Нет той волшебной пыльцы, чтобы сыпануть сверху и все сразу начало бурлить. Рынок искусства – не самодостаточный организм. Это не локомотив экономики, не драйвер (хотя в Штатах и Англии сумел стать таким). Рынок искусства зависим от среды. Он больше похож на маленький сухарик, распухающий в бульоне большой экономики. Коль бульон пустоват, а повар горазд лишь солить, то пробовать сухарик отважатся единицы. Будут кривиться и думать, зачем же столько соли сыпать, если мясо вообще неизвестно, когда подвезут?

UPD: на 27 декабря обновленные цифры такие. Весь наш внутренний аукционный рынок - 6,9 млн долл. 

Что произойдет на русском рынке искусства при сильном падении цен на нефть
thinkai
С конца марта, когда мы опубликовали статью «Как повлияют экономические санкции на русский рынок искусства? Гипотезы», цена за баррель нефти сорта Urals снизилась уже на 23,5 доллара (со 105 долл./бар. до 81,5 долл./бар). Ситуация нового тактического кризиса перестала быть гипотетической. Увы, надо признать, что нашим заморским «оппонентам» за это время слишком многое удалось. Всего за полгода курс доллара вырос с 35,4 рублей до более 41 рубля за доллар, все прежние прогнозы по инфляции давно пошли прахом, снижение инвестиционной активности и сокращение потребительского спроса заметны невооруженным глазом. В свой актив изобретательные идеологи экономических козней могут смело записать падение автомобильного рынка, сокращения персонала в бизнесе, сорванный туристический сезон и кучу других пакостей, адресованных почему-то преимущественно нашему среднему классу. Ну а кому же еще? Остальные, как мы слышали, как-то уже справились. По крайней мере, газеты запестрили сообщениями в духе «Пострадавший от санкций банк «Россия» в первом полугодии увеличил прибыль на треть».

В свете новой экономический ситуации вопрос о том, что произойдет на нашем рынке искусства под воздействием санкций, перестал быть гипотетическим. Итак, к чему нам готовиться?

В первые месяцы санкций, как AI и предрекал, ничего не изменилось. Резкого роста цен в рублях не произошло. Падения спроса тоже. И дальше какое-то время тоже ничего не изменится. Рынок искусства – весьма инерционный. В частности, он не падает одновременно с ценами на нефть , а рост курса доллара не ведет к пропорциональному росту цен в рублях. Да, рубль сейчас дешевеет, но зарабатывать эти рубли нашим покупателям (как правило они зарабатывают в бизнесе, медицине, образовании, юриспруденции) становится все сложнее. Следовательно, что будет происходить? Понятно, что сдатчики аукционов и другие продавцы попытаются поднять цены в рублях как можно скорее. Попытаются. Но довольно быстро натолкнутся на сопротивление со стороны спроса, и пойдут на уступки покупателям. Как разумные люди.

Дальше, если рубль продолжит девальвироваться тем же темпами, то по обоюдному согласию цены на рынке будут номинированы в долларах. Для общего спокойствия участников рынка. При этом в долларах покупатели потребуют скидок и получат их. Другими словами, цены в долларах снизятся и, вероятно, существенно.

О совсем неблагоприятных сценариях (нефть падает вдвое, доллар взмывает до неприличных уровней – рублей этак на 60) думать заранее не хочется. Во-первых, это вряд ли. Во-вторых, последствия затяжного экономического кризиса в принципе довольно понятны и предсказуемы. Очевидно, что если благосостояние среднего класса сильно ухудшится, то аукционная торговля культурными ценностями сильно просядет. И у нас на аукционе AI, и вообще у всех местных аукционных домов. К слову, тревожные сигналы уже поступают: индекс покупательской активности ARTIMXba-RUS с марта упал на 3 пункта и продолжает снижение. Аукционы, конечно, при любом раскладе продолжат зарабатывать свои 10%. Но при этом средний чека с нынешних 9,5 тыс. долл. за лот (реальные данные за прошедшие 12 месяцев) уменьшится до, скажем, 3 тыс. долл. за лот. Соответственно снизится и номинальный размер комиссионных. Покупатель со средними доходами станет сводить концы с концами, а «новые богатые» наши аукционы пока не жалуют.

kabak

На фото - пока самая дорогая работа на русских аукционах в 2014 году по состоянию на середину октября
ИЛЬЯ И ЭМИЛИЯ КАБАКОВЫ
№ 5 из серии «Под снегом». 2004
Холст, масло. 256,5 × 183
VLADEY.18.03.2014. Лот 11

Перечисленное выше - это картина в общем по рынку. А конкретнее в каждом из трех сегментов – высшем (максимальное качество, дорогие шедевры, первые имена), а также в среднем и экономичном – ситуация будет развиваться по-разному.

Начнем со среднего сегмента – о перспективах вещей среднего качества ценой свыше 10 тыс. долл., особенно диапазон 10-50 тыс. долл. В кризис это сегмент всегда становится самым проблемным. Замечено, что там, где деньги начинаются уже серьезные, а до шедевра вещь не дотягивает – там процессы замирают. Признаться, не удивимся, если месяца через три цены на произведения среднего качества в пересчете на доллары будут ниже текущих на 20-30%.

А что в это время произойдет с рынком шедевров, произведений наивысшего качества? Вы удивитесь - скорее всего, там станет не хуже или даже лучше. В кризис интерес к шедеврам как правило даже увеличивается, несмотря на то, что деньги там уже очень серьезные. Богатые люди начинают рассматривать варианты даже не инвестиций, а сбережения с перспективой на 3-5 лет. Поэтому и разнообразят свои активы, включая в них первоклассные предметы искусства. Так что у топовых галерей и дилеров с запасами «айвазовских» клиентуры вряд ли убавится. Главное, чтобы материал был безупречный.

Про экономичный (условно до 10 тыс. долл.) и самый бюджетный сегмент (до 3 тыс. долл.) тоже примерно все понятно. По опыту предыдущих
кризисов в сложные времена, наряду с самым дорогим, лучше всего продается самое именно самое дешевое. И опять же только среднее будет дожидаться лучших времен. Впрочем, как там говорят продавцы? Картины есть не просят? На самом деле через какое-то время очень даже просят.
Предложенные ценовые расклады в целом уже подтверждает только что завершившийся 37-й Антикварный Салон. Из бесед с участниками Салона можно сделать вывод, что продажи фиксировались преимущественно в сегменте до 10 тысяч долл., а на работы свыше 100 тыс. долл. покупателей почти не было.

От ответа на вопросы «кто виноват» и «что будет» самое время перейти к «что делать?».

Сперва наперво  – избавиться от иллюзий, что угнетенная экономическая ситуация это не на долго. Даже если санкции отменят через полтора-два года (на что закладываются умные люди), то это не значит, что рынок искусства сразу быстро воспрянет. Мы ведь так уже думали после 2008 года, правда? А жить до сих пор приходится в кризисных реалиях. Вероятно, новая эпоха высоких цен не наступит еще 5-10 лет.

Если конкретизировать проблему по секторам, то сейчас, например, в зоне риска находятся вторые имена XIX века. Уже сейчас они продаются туго, и есть ощущение, что лучше не станет. Или, например, средние по качеству работы первых имен среди шестидесятников. Именно средние. То есть когда вещи-не шедевры, а просят за имена тем не менее дорого, десятки тысяч долларов. Очередь за такими вещами тоже не выстраивается. Что и понятно:  дорого и коллекционеров мало.

Словом, второе, что стоит сделать участникам рынка – стать реалистичнее и сговорчивее. Ближайшие несколько лет цену на рынке, по-видимому, будут диктовать покупатели. Поэтому, например, средние по качеству вещи стоит без сожаления продавать, даже если предлагают цену ниже ваших ожиданий где-нибудь на 20%. В противном случае нужно быть готовым «зависнуть» с ней на несколько лет. Впрочем, совсем за копейки отдавать, конечно, не стоит – пусть уж тогда до лучших времен лежат. Одновременно в условиях кризиса нужно включать «радар» и покупать с оказией хорошие вещи на хороших условиях. В частности, мы наблюдаем активизацию интереса к экономичному сегменту и даже второму ряду шестидесятников. Конечно, при прочих равных стоит отдавать предпочтение наиболее ликвидным авторам. Имена своих «хитов» мы не скрываем: Зверев, Яковлев, Слепышев, Ворошилов и многие другие. Возможно, кризис обострит стремление коллекционеров и продавцов искать наконец-то новые идеи и перспективные инвестиционные направления. Вспомнить, например, про замечательных «кинетистов», или про горкомовских экспрессионистов середины 1970-х – конца 1980-хгодов, или про современное искусство – есть еще масса направлений, где потенциал роста цен далеко не исчерпан.

Падение цен на нефть, конечно, значительно усугубит кризис. Ничего не поделать - стихия. Но нужно помнить, что этот кризис на нашем арт-рынке продолжается уже 8 лет. За такой период любой кризис превращается уже в вариант нормы. Поэтому не принимайте близко к сердцу. Продавайте и покупайте. Так, по крайней мере, будет шанс пережить период катаклизмов в хороводе красивых вещей.  
   
Владимир Богданов, ARTinvestment.ru
Константин Бабулин, ARTinvestment.ru

Мои. Прадед со своим сыном. В 1943 г. им было 40 и 19 лет.
thinkai
Санько Иван и Санько Гавриил


Санько Иван Гаврилович
1923-1943, Славянский район, Краснодарский Край
Санько Гавриил Петрович
1903-1943, Керченский пролив

Пришло время и праправнучкам рассказать.

Самые дорогие фотографии русских художников
thinkai


АЕС+Ф
Auction Half Life. Эпизод 2, № 12. 2004
Цифровая печать на холсте. 150 х 187,5
Sotheby’s. Лондон. 12.03.2008. Лот 140
Эстимейт: 35–40 тысяч фунтов
Результат: 42,5 тысячи фунтов (86,148 тысячи долларов)
Самое дорогое фото из ныне живущих художников орбиты русского искусства. За АЕС+Ф следуют Арсен Савадов и Олег Доу. До своей смерти в  2011 году список возглавлял Владимир Куприянов.  Подробнее здесь: http://artinvestment.ru/invest/ideas/20130326_russian_foto.html

Некоторые примеры неудачных инвестиций в искусство
thinkai
Не все инвестиции одинаково полезны. Ниже - примеры как вложения приносили миллионные убытки. Впрочем, в конкретных провалах  инвесторы могут винить только себя. Вот этот жеребец принес убытков почти на 4 миллиона долларов.  http://artinvestment.ru/invest/analytics/20130204_top10_loosers.html

Антонис ван Дейк

АНТОНИС ван ДЕЙК. Вздыбившийся жеребец
Холст, масло. 109 х 115,6
Цена покупки: 6 044 678 долларов. Christie’s. 08.07.2008
Цена продажи: 2 200 000 долларов. Christie’s. 25.01.2012
Время владения: 3,5 года
Убыток: 3 844 678 долларов (18 % годовых)